Павел Несмелов

ДРУГАЯ СТРАТЕГИЯ ДЛЯ «ДРУГОЙ РОССИИ»

Thu, 12 Jun 2008 09:04:38 GMT

«Finis sanctiflcat media»
(«Цель оправдывает средства»)

Выборный период 2007-2008 годов показал не состоятельность в России проекта «оранжевой революции» в формате, реализуемом в настоящее время «Другой Россией» во главе с Гари Каспаровым и Эдуардом Лимоновым. Во многом их не состоятельность можно объяснить несколькими причинами, главная среди которых – идеология, мало приспособленная под российские реалии и ее (идеологии) маргинальный душок. При этом ошибочность расчета политтехнологов была очевидна и изначально видна. Для подавляющего большинства россиян либеральная свобода как таковая не является достаточной ценностью, за которую русский-россиянин пойдет бороться. К тому же проводником ценности являются изначально не приемлемые и перспективно нелегитимные Каспаров и Лимонов. В существующей ситуации, выдвижение на пост Президента России Гари Каспарова сродни ситуации выдвижения на пост премьер-министром Англии ирландца африканского происхождения. Лимонов же со своими нацболами еще более усугубили ситуацию, придав душок дешевой маргинальности де факто реальной оппозиции существующей власти, чем, собственно, окончательно похоронили «Другую Россию» в существующем формате. Сюда же для завершения полноты картины «Неудачники на перепутье» необходимо включить Михаила Касьянова с говорящей кличкой «Миша два процента».

В чем стратегическая ошибка российских «оранжевых»? Анализируя «оранжевое» движение образца 2007-2008, создается впечатление, что ее идеологи при подготовке стратегии и тактики действий исходили изначально из недостоверной информации. Как известно, главный упор делается на приоритет либеральных ценностей и их защиту от посягательств со стороны существующего политического режима. Однако, как отмечают российские социологи, в обществе либеральные ценности не являются первостепенно востребованными. Население ради стабильности и предсказуемости, хотя и мнимой, готовы пожертвовать частью своих свобод. На мой взгляд, главным доказательством данного утверждения является тот факт, что население признало легитимность, как выбранной Государственной Думы, так и Президента. Хотя всем было понятно, что выборы были далеки от идеала.

Так почему делался упор на невостребованные форматы? На мой взгляд, все просто. Входящая информация шла со стороны правозащитников с их гиперболами в отношении готовности социально активного населения защищать свои права, уровня и форм развития национализма. По сути, внутренний мир отдельной социальной группы с ее ожиданиями, стереотипами был переложен на социальную реальность российского общества. Этот тезис, как показали события 2006-2008гг., на мой взгляд, полностью доказан. В существующем формате «Другая Россия», Гарри Каспаров, Эдуард Лимонов не востребованы и более того, вызывают слишком мало сочувствия у социально активного населения.

Скорее всего, «Другая Россия» в существующем формате обладает незавидной перспективой через 1-2 года полностью уйти из радикальной оппозиции или их катастрофической маргинализацией. Это можно объяснить несколькими факторами. Во-первых, основной источник «живой силы» - НБП переживает критический момент в виду отсутствия притока новых сил. Многие активисты, особенно в регионах, утеряли интерес к деятельности «партии» в виду не состоявшейся «оранжевой революции» и отсутствия перспектив, перейдя, как говорится, в категорию «овощей». Сам же «вождь» стареет и явной популярностью у новых поколений не пользуется. Во-вторых, правозащитники «старой школы», составляющие основу второго участника «Другой России» - ОГФ, как ни странно, тоже стареют и теряют веру в возможность сопротивления режиму. А ярких и востребованных обществом лидеров среди них нет. К тому же не все они имеют однозначное мнение о своем политическом участие в «оранжевой» революции. Та же Людмила Алексеева не полностью разделяет взгляды своих политизированных коллег.

Справедливости ради, стоит отметить, что старение актива и нехватка новых кадров характерна для всей российской политической системы (хотя, в виду особого места «Единой России», для нее характерна несколько иная тенденция), а не только для оппозиции или какой-то её части в отдельности. Однако, если и будет массовый уход оппозиционно настроенной молодёжи в политику, то наиболее вероятно, что она сгруппируется либо вокруг ДПНИ и ряда других более радикальных националистических движений (националистически настроенная молодежь), либо вокруг АКМ (соответственно, что социалистически настроенная). Таким образом, «Другая Россия» становится привлекательной только для либерально-демократической молодежи. Но ее не так уже и много. Ко всему, как показал опыт, отнести их к категории «уличных бойцов» нельзя. И, если сейчас эта роль отведена нацболам, то в скором времени «другие» рискуют остаться без них, переведя всю систему протеста в формат мало что значащих ассамблей, «круглых столов», конференций.

В тоже время, не секрет, что потребность в национальной идентичности у русского населения начал расти с достаточно высокой скоростью. Сказался период национального унижения -80-90- х годов ХХ столетия. Ко всему, миграционная политика уже современной России привела к резкому изменению национального состава крупных город в пользу мигрантов. Специфика последних в том, что они даже не стремятся культурно ассимилироваться, создавая собственные анклавы. А ценностные расхождения, разность культур и ожиданий неминуемо приводит к жестким конфликтам. При этом, адекватной национальной политики у властей нет, что выражается в неэффективных (а порой и зловредных) действиях во время межнациональных конфликтов. 2005-2007 годы стали достаточно показательным, когда сразу в нескольких регионах России произошли жесткие противостояния между местными жителями и мигрантами. Милиция часто занимала сторону мигрантов, тем самым, вызывая крайнее недовольство со стороны местного населения. Все это привело к созданию, пожалуй, первой не маргинальной националистической структуры в России, пользующейся достаточно серьезной поддержкой – ДПНИ. Что показательно, данная структура, в отличие от «Другой России», обладает более представленной региональной сетью и, главное, обладает понятными для населения целями и задачами; понятной, хотя еще не совсем оформленной, идеологией. Она, хоть и националистична, обладает легитимностью. Это ее главное перспективное отличие от «Другой России» в существующем формате.

Вопреки логике либералов, национализм 2007-2008 давно уже перестал быть маргинальным и является носителем ценностей, все более и более востребованными обществом. И если, «Другая Россия» имеет шанс на существование только в системе экономической или политической нестабильности, то национализм, по моему мнению, таких ограничений не имеет. Кризис, безусловно, подтолкнет его к развитию, опыт 90-х об этом достаточно ярко свидетельствует, но и социально-политическая стабильность способна вызвать импульс национальной гордости у «мещан», как только произойдет удовлетворение их первичных потребностей. Их активность, безусловно, будет ниже, но они будут в категории сочувствующих националистическим идеям. Таким образом, социальный базис идеологии расширяется.

Надо заметить, что власти электоральное поле националистов вовсе не собираются оставлять оппозиции. По вполне объяснимым причинам она не может использовать националистическую риторику в своих главных проектах. Но выход из этой ситуации у них есть. Для студенчества, склонного к «бытовому национализму», было создано движение «Местные» (думаю, что при необходимости оно может трансформироваться из местного в федеральное).

Для политически активных националистов власти могут предложить подконтрольные «национал-социалистические» организации. Будучи таковыми по форме и имиджу, их вполне можно сделать «ручными» по сути. Таким образом, возможные вспышки межнациональной напряжённости будут локализовываться и не станут угрозой для действующей политической системы. Необходимо отметить, что у властей есть еще одно преимущество – возможность выборочного применения ст. 282 УК РФ. Однако, и у оппозиции остаётся возможность набрать политические очки на этом поле.

Но вернемся к сути вопроса. Было вполне очевидно, что после выборного цикла националистическое сообщество начнет переформатироваться. Вызвано это, на мой взгляд, вполне очевидными причинами. Во-первых, ни ДПНИ, ни какая-либо другая националистическая структура не получила своего представительства в Государственной Думе. Во-вторых, начался вполне прагматичный, а не теоретический (качественное отличие от 90-х) спор о том, в какой направлении двигаться – публичная политика или полу-/подпольная борьба. В-третьих, получен опыт и власть «прощупана» на предмет своих возможностей противостоять «не системной оппозиции». В-четвертых, определился рост националистических настроений и обозначилась тенденция роста потребности в национальном самоуважении, в то время, как правящая элита даже в своем пиаре за ней не поспевает.

Эти процессы вызвали некоторые структурные изменения. В националистических движениях в настоящее время произошло формирования двух генеральных направлений. Одно направление стремится получить «политическую легитимность» в глазах электората (особенно яркий пример – ДПНИ на современном этапе). Второе направление в национализме стремится получить «политическую легитимность» в глазах наиболее радикальных сторонников движения. По сути, такое расхождение в понимании политической борьбы в настоящее время воспринимается как раскол внутри ДПНИ. Но это, на мой взгляд, достаточно поспешные выводы. Во многом, возможность объединения либо структурного, либо проектного будет зависеть от успехов официального политического представительства. В случае провала политической стратегии Александра Белова и его сторонников, организационные расхождения приведут к полному размежеванию между радикально и умеренно настроенными националистами с последующим образованием разных политических лагерей. А, как показывает сложившийся политический опыт, умеренные националисты либо растворяются в существующей бюрократии, либо маргинализуется и уходят с политической сцены. В тоже время, политический успех сможет под умеренное крыло мобилизовать радикальное. Возникает вопрос, на чьей стороне, в конечно итоге, останутся два крыла одного движения. Единственное, что можно отметить, и то, и другое направление имеет вполне предсказуемые перспективы.

В этом плане, необходимо сделать замечание, что стратегические цели «Другой России» и националистических сообществ (за исключением слившихся с бюрократией) фактически одинаковы. Так же фактически одинаковы тактика и методы борьбы. Да, существуют идеологические расхождения на некоторые проблемы государственного устроительства и миграционную политику. В 2000-х годах (в чем их качественное отличие от 90-х ХХ столетия) для националистических сообществ характерна приемлемость демократии как таковой и демократических институтов власти, в частности. Следовательно, необходимость в восстановлении действенных демократических институтов, может и должно послужить объединительным началом. Все остальные споры на потом. А главное, в этой ситуации то, что для большинства населения, как показывают системные исследования социологических центров (как оппозиционных, так и финансируемых властью) идеология умеренного национализма приемлема и актуальна. А, следовательно, можно и нужно говорить о целесообразности переформатирования проекта «Другой России» под умеренно националистическую идеологию.

И СНОВА В БОЙ

Sat, 24 May 2008 08:09:35 GMT

В который раз государственная власть решила бороться сама с собой. Вернее, с системной коррупцией, которую новый президент России Дмитрий Медведев признал всеохватывающим злом. Для уничтожения зла создан антикоррупционный совет во главе с вновь избранным и вступившим в должность. Но все эти публичные потуги не означают, что у нас действительно начнут бороться с мздоимством и взятничеством.

Коррупция стала неотъемлемой частью системы и ей пронизаны все уровни власти. Согласитесь, смешно, когда российские и иностранные СМИ не стесняются использовать клички министров, явно указывающие на их коррупционность. Смешно, когда премьер-министр, возглавляющий комитет по борьбе с коррупцией, в газетах зовется «Миша два процента». Когда СМИ приводят расценки на занятия тех или иных государственных должностей, когда обсуждается стоимость лоббирования того или иного законопроекта. Это говорит о глубоком общественном безразличии к теме коррупции.

У меня создается впечатление, что это не более чем достаточно неудачный пиар-ход кремлевских политтехнологов, ориентированный на еще не сложившийся (да и вряд ли когда он сложится) средний класс. И возникает вопрос: с кого нужно начинать? Ведь не посадишь же всех чиновников?

В России, как обычно, все будет происходить по известному выражению Черномырдина: «хотели как лучше, а получилось как всегда». Голова, отдающая гнилинкой, в этой борьбе со злом явно не пострадает, ибо неприкосновенна и отнесена к небожителям. Но, с другой стороны, нужно показать, что новый всенародноизбранный умеет держать слово и, главное, делать дело. А значит, пострадают чиновники среднего и низшего звена. Почему-то создается впечатление, что в качестве жертвенных агнцев избраны губернаторы, мэры и их окружение мелких и финансово не привлекательных регионов. Вроде Орловской и Тамбовской областей. К ним же, в показательной борьбе с коррупцией, присоединяться и другие регионы, куда Москва собирается вливать огромные финансы, но где местные элиты, которые по статусу должны заниматься распиливанием федеральных денег, «не свои». Например, как в Приморье. И, если первые будут страдать пиара ради, то вторые ради контроля над финансовыми ресурсами. Каким-то рейдерством отдает.

Во всем этом неучтено несколько важных моментов. Во-первых, необходимо радикально менять ценности чиновников и мздоимцев. Пока и те и другие считают взятку само собой разумеющимся дополнение к заработной плате и способом ускорения решения тех или иных проблем, бороться бессмысленно. А для этого нужно воспитать целое новое поколение служащих. Во-вторых, ужесточение наказаний и контроля за чиновниками, приводит не к уменьшению коррупции, а, наоборот, к увеличению размера мзды и усилении конспирации. В-третьих, сама система построена так, что мзду предлагают не из-за того, что ее требуют, а ради ускорения решения того или иного вопроса, чем это было бы по регламенту.

А в конечном итоге мы получим, что после первой волны публичной порки коррупционеров все вернется на круги своя: чиновники как брали, так и будут брать; бизнес, как носил деньги, так и будет носить. И все будут делать вид, что ничего не происходит.

ПЛЯСКИ НА КОСТЯХ КПРФ

Fri, 09 May 2008 11:16:31 GMT

По окончании выборного цикла 2007-2008 встал весьма серьезный вопрос: будет ли в России построенная двухпартийная система? Исходя из заявлений Путина и его окружения, она должна была бы сложиться после выборов в Государственную Думу в 2007 году, но, похоже, от этой идеи временно отказались. Общество да и сами партии оказалось не готовы к столь радикальным политическим изменениям. Но вектор все-таки обозначился. На фоне ужесточения требований к партийным организациям, в историю уходят такие политические мастодонты как СПС, Яблоко, ЛДПР, оставляя на поле «системной» политической битвы ЕдРо, КПРФ и Справедливую Россию. И если с ЕдРом все более или менее понятно, то будущее КПРФ и эСэР еще не определенно. Но, на мой взгляд, ясно одно – КПРФ загнала себя в стратегически невыгодное положение. Почему?

Как ни странно, но коммунисты показали свою полную «беззубость» и не способность к элементарному стратегическому мышлению. На фоне убитого брэнда «Геннадий Зюганов» и катастрофически стареющих членов партии и электората летом 2007 года партия решилась на очередной самоубийственный шаг – начинается чистка рядов от так называемых «неотроцкистов». Как ни странно, но к ним относилась «молодая кровь» партии. Так зачем же стареющей партии во время выборного цикла это делать? Все просто: борьба вождей за непоколебимое руководящее положение и рекомендации «старшего товарища» в лице администрации президента. К выборам все стало на свои места. Возобладал принцип «и волки сыты, и овцы целы». Зюганов и КПРФ на прошедших выборах получил на 10 мест больше чем в Думе предыдущего созыва. И, таким образом, как бы одержал победу.

Только возникает вопрос, а что дальше? Впереди новый выборный цикл, который создаст новые вызовы, на которые коммунисты просто не смогут ответить, тем самым, оставив левый фланг в формате системной политики дожидающейся своего часа «Справедливой России». Похоже, что именно в этом и состояла глобальная задумка российских политических стратегов.

Администрация президента, оставив Зюганова на посту, по сути, лишила КПРФ возможности «выздоровления», так как с Зюгановым больше ассоциируются сплошные проигрыши и уступки, консервативность и полное отсутствие политической мобильности. То есть он, как лидер партии, благополучно похоронил импульс возрождения. Притока «крови» нет, средний возраст членов партии 60-65 лет. По словам «уклониста» Баранова уже через 3-4 года КПРФ не сможет собрать необходимые 50 тыс. членов для юридического существования. И, хочу напомнить, сейчас самым активным образом обсуждается идея увеличения этой цифры до 100 тысяч человек. С такими темпами к 2012 году КПРФ полностью освободит левую нишу. Правда может возникнуть вопрос: зачем убивать и без того послушную партию? КПРФ, как политический мастодонт, хоть и играет по правилам, но все-таки позволяет себе невыгодные режиссеру отклонения. К тому же западным партнерам необходимо показать, что возвращение в старое коммунистическое прошлое невозможно. А самым демократичным способом это доказать – дать спокойно умереть пока живому мастодонту. Но как? Вот здесь-то и оказался полезным господин Геннадий Зюганов. Именно ему отведена роль похоронщика партии. Под него никто не подпишется и, соответственно, приток новых сил будет минимален при усиливающемся оттоке актива.

Другое дело: куда пойдут партийные несогласные, изгнанные «неотроцкисты» и «уклонисты»? Как известно, относительно недавно был создан «Левый фронт», объединяющий достаточно количество мелких левых объединений. Его качественное отличие от КПРФ в том, что в нем много молодежных формирований. И, по сути, эти объединения перетаскивают себе всю активную молодежь, которая теоретически должна была бы оказаться в рядах коммунистической партии Зюганова. В то же время, для них характерна и другая особенность, которая позволит им остаться в лоне легальной политики – фронт, хотя и против существующей политической и экономической системы, но согласен играть по установленным Системой правилам. Это уже не «Другая Россия». Более того, Эдуард Лимонов выступил с резкой критикой данного движения. Полагаю, что не просто так. Кроме всего прочего, достаточно радикальная риторика и методы работы (для существующих системных политических структур) могут весьма серьезно потрепать левое крыло «Другой России», тем самым, поставив «не системщиков» в крайне тяжелое положение. Людей на всех не хватит.

Но и «Левый фронт» нельзя оставлять без надлежащего присмотра. Вот для этого и пригодится «Справедливая Россия», которая постепенно, шаг за шагом, начинает «прибирать к рукам» левый электорат. Некоторые лидеры Фронта, например тот же Илья Пономарев, уже высказались за необходимость объединения под крылом эСэРов. И именно в этой ситуации они получают двойную выгоду. С одной стороны, приток в партию будет обеспечиваться за счет сторонников нерадикальных левых взглядов. В КПРФ они пойдут вряд ли. А если и пойдут, то очень скоро почувствуют бессмысленность своего пребывания в ней. Более радикально настроенная часть актива, по всей видимости, войдет в организации «Левого фронта», который, как уже отмечалось, будет просто более радикальным крылом эСэР.

Конечно, многие упрекнут меня в том, что эСэР это не проект администрации президента и даже приведут доводы о том, что их, в отличие от КПРФ, редко крутят в эфире ТВ и на радио, снимают с выборов и т.п., и т.д. С этими фактами спорить трудно. Но хочу отметить несколько нюансов: во-первых, личной дружбы с Президентом недостаточно для формирования новой оппозиционной политической партии. Она [партия], создаваемая в таких условиях, в любом случае должна вписываться в стратегию внутренней политики. Такая стратегия разрабатывается и реализуется именно администрацией президента, правительством и другими органами власти. Во-вторых, «издержки» в виде малого освещения в СМИ, снятия с выборов, слабого административного ресурса или его отсутствия вообще и т.п., безусловно, привели к меньшему числу набранных голосов и, следовательно, меньшему числу мандатов в органах законодательной власти. Но это имело в стратегическом плане гораздо больше положительных сторон. Партия смогла понять, сколько она наберет по минимуму без серьезной ресурсной базы. Социально активное, оппозиционно настроенное население (потенциальные активисты КПРФ или ее члены) увидели, что на самом деле «давят» не КПРФ, а эСэРов, следовательно, при всех недостатках, это более достойная партия. Партия, обученная собственным опытом реальной политической деятельности, смогла понять собственную стратегию развития. А это уже не мало. Как известно, иногда ради стратегического выигрыша нужно потерпеть тактическое поражение. Что, собственно, и случилось со «Справедливой Россией». Так что администрация президента правильно просчитала, как убить КПРФ ее собственными руками, а в новом политическом цикле ослабить «Другую Россию», одновременно перейдя к двухпартийной системе.

Правда возникает вопрос: как будет строиться политика эСэР и КПРФ в виду фактической недопустимости критики нового Президента Дмитрия Медведева и главы Правительства, а по совместительству беспартийного лидера «Единой России» Владимира Путина? Полагаю и здесь все просто. В рамках межпартийной дискуссии между «Единой Россией» и «Справедливой Россией» будут достигаться некие компромиссы. Проще говоря, ряд социальных проектов, будут приписаны активной парламентской и общественной деятельности эСэРов. При этом Путин и Медведев будут выполнять роли арбитров, периодически одергивая некоторых единороссов. Таким образом, будет изображаться активный политический процесс. А основанное направление в деятельности эСэР и «Левого фронта» будут активные акции в регионах России, направленные на восстановление и защиту прав локально ущемленных групп. Возможно, затем опыт будет перекладываться в законопроекты. В этой ситуации КПРФ оказывается в более сложной ситуации. Возможности равной апелляции к Путину или Медведеву она лишена, а активные акции протеста уже невозможны по нескольким причинам: во-первых, их испугаются сами «вожди»; во-вторых, в регионах их попросту некому проводить, так как региональные партлидеры либо уже в формате власти и «на короткой ноге» с региональными и/или муниципальными властями, а, следовательно, такие акции им не нужны или будут проведены чисто формально, либо парторганизации слишком маргинализированы и малочисленны, чтобы организовать что-либо стоящее. Крупные темы, скорее всего, будет перехватывать «Справедливая Россия».

Таким образом, кремлевские стратеги к 2012 году смогут завершить оформление двухпартийной системы в России из вполне послушных политических «монстров». КПРФ, похоже, ждет участь некогда влиятельных партий «Демвыбор», «НДР» и других. Впрочем, Зюганов будет уже пенсионером.

И, надо полагать, новый политический цикл будет даже более интересен, чем все прошедшие. Скорее всего, он будет ознаменован не только оформлением двухпартийности, но переформатированием других политических структур, как-то «Другая Россия» и националистические движения. Как говорится, покой нам только снится.